Отбытие.

Мы стояли на острове Маргарита у города Порламар. На якорную стоянку заходили донные волны и покачивали яхту с одного борта на другой, создавая определенные неудобства, но мы были должны находиться здесь, потому что это единственное место, где можно было недорого запастись провизией, топливом и водой.
Дул свежий попутный ветер, напоминая что задерживаться не стоит. Мир велик. Путь долог. Время не ждет. Задерживаться не хотелось. В полумиле за кормой начинался город многоэтажными домами, огороженными высокими заборами с колючей проволокой, длинными улицами с телеграфными столбами со множеством проводов, снующими людьми, магазинами, по крышам огороженным проволокой под высоким напряжением. Местные жители настоятельно рекомендовали не появляться на улице по ночам. А яхтсмены посоветовали запирать двери и люки яхты. По крайней мере мы встретили одного человека, за две недели до нашего прибытия проснувшегося глубокой ночью на своей яхте от тычка ствола пистолета в висок. Открыв глаза, он увидел двоих не прошенных гостей. Одного с пистолетом. Другого с мачете. Они попросили у него денег.
Все вместе взятое не располагало нас задерживаться дольше необходимого. Анжелика рассказала что ночью слышала в городе стрельбу. Я ничего не слышал. Скорее всего спал, плюнув на несуразности этого мира, положив руку на приклад заряженного картечью помпового ружья.
В течение нескольких дней мы запаслись продуктами и затарились топливом. Топливо оказалось дешёвым: чуть больше одного американского цента за литр солярки и столько же стоил бензин.
Увидел пришедшую под польским флагом яхту. Это был поляк Эдуард. Интересный человек. Всю жизнь путешествовал по свету. Перегонял яхты. Оказалось, что он знал наших общих знакомых. Правильно говорят, что этот мир тесен.
За несколько дней до этого умер капитан соседней яхты. Поздно вечером возвращаясь на лодке с берега. И у него остановилось сердце. Так и умер в море.
Его яхта покачивалась недалеко от нас неприкаянно и одиноко, ожидая своей судьбы.

Наступил день отбытия. Собрав все необходимые документы, высадились на берег и по песку пошли к одноэтажному зданию, где находилась таможня, иммиграция, портовые власти и государственный чиновник, требующий от имени правительства от всех отбывающих путешественников денег.
Рядом с этим сооружением находился обнесенный высоким забором опорный пункт национальной гвардии. На верху забора сидела привязанная к дереву обезьянка по кличке «Панчо», и требовала от проходящих мзду. Мы дали ей конфету. Она ее развернула, съела. И не сказав спасибо, спустилась по дереву внутрь двора.
Мы вошли в офис оформить документы отбытия.
Таможенник 3 раза перепечатывал на компьютере бланк. Вначале исправил мое имя. Потом название страны, затем название яхты.
Заплатив таможенный сбор, получил на руки бумагу отбытия. Прочитал, увидел ошибки и вернул обратно чиновнику. Таможенник не стал заморачиваться и оставшиеся ошибки исправил шариковой ручкой.
Иммиграционный чиновник поставил штампы в паспорта. Секретарша начальника порта сказала что вернет бумаги через час. Нужно поставить несколько подписей и печатей. Через час заплатив поровый сбор ,мы получили на руки бумаги и оказались лицом к лицу с чиновником налоговой службы, требующим от имени правительства деньги. Чиновником налоговой службы оказалась девушка в длинных черных штанах, на попе которых большими белыми буквами было написано: «принцесса». Уловив в моих глазах легкое сомнение, она пригласила в кабинет и выложила на столе бумаги с гербами и печатями, грозно говорящих о каких то параграфах и постановлениях с которыми спорить иностранцу не рекомендуется. А затем, голосом, которым может сказать только женщина, попросила денег. Отказать было нельзя. Я заплатил положенную сумму за себя и Анжелику, получил на руки две бумажки, похожих на обрезанные лотерейные билеты. Повертел в руках и сунул их в карман. «Запорожец» на них не выиграть.
Вежливо осведомившись помог ли я правительстве Венесуэлы, открыл дверь и вышел с Анжеликой на улицу.
Подняв паруса, при свежем ветре, яхта стала быстро двигаться вдоль земли.
Среди высоких домов появился белый купол кафедрального собора и вскоре скрылся за мысом.
Один за другим, как лента, пролетела стая пеликанов и исчезла в синей дали. Мы уходили.

Отбытие.Публицистика

Отбытие.
Публицистика